Mate y chocolate, девочки любят рифму и лаконизм. Наверное, про это состояние Бйорк пела строчку  "state of emergency", и кстати, хотела в этом состоянии быть. Когда тело нуждается только в быстром и незатратном получении энергии и материи. В это время можно раскачиваться последней зеленой травинкой или опадать кому-то на голову, недоуменно пережевывать взглядом детей и городских птиц, обиженных на жизнь похлеще, чем бабули на эскалаторе, как индийская корова; осознавать, что другие время от времени осознают то же, что ты осознаешь. Кто-то иной истерически сказал бы "на последнем издыхании". Ошибка заключается в том, - мной неоднократно доказано - что за последним издыханием опять циклически настанет первый вдох. 

Пожалуй, всегда надо позволить себе быть из лучших не лучшим.

На столе лежит бумажка, которая притянет к себе охранника в любом супермаркете. 

Одного слизняка в Пушкинском раздавило автобусом со смертью и картошками. Картины Гойи, пожалуй, все же более страшны, чем зал ожидания Киевского или, скажем, Казанского вокзала, но менее омерзительны, а сходство есть.

Единственное, что мне еще предстоит для себя открыть - как пользоваться радиоприемником, который появился на балконе год назад и получать при этом удовлетворение. В свое время меня очень познавательно радовал Володарский на Серебряном дожде, ну и конечно я как все нормальные люди, я слушала Бочинского со Стиллавиным (что-то вроде русской Рок-волны, когда вся страна, от школьниц и до пенсионерок ждала, когда же в эфире зайдут за горизонты пошлятины). Что происходит сейчас, конечно, глупо и комментировать, хотя судя по всему, это все еще самое доставляющее утреннее шоу. Хваленое-обновленное радио Маяк мне понравилось только ностальгической почасовой заставкой "Не слышны в саду даже шо-ро-хи". Кстати, кто-нибудь может мне что-то порекомендовать?

Музыка везде полнейшее шлачье. Надо достать записи.

• Когда я была пузатой мелочью, я естественно совсем не умела читать по-английски, и мне казалось, что те самые подростки 90-х, которые носили кепки набекрень и баллончики с краской в рюкзаке, решили объявить о своей безграничной любви к нотной грамоте. Сейчас половина всех "dies", этих мифических знаков #, уже замалевана малярскими руками, но в те времена по частотности эта надпись приближалась к факам всех мастей (почему-то слово фак я знала всегда). Меня тогда с моей мысленной колеи не сбивал даже тот факт, что это слово иногда встречалось в вариации "must die". "Ну и ладно, - думалось мне: пишут неправильно, на бытовке по улице Паршина написано "что-то там must dies" - вот это знают толк парни".
• Это потом уже пришло понимание того, что любая схематичная наука не может не быть до фени такому количеству людей. И вообще все, что связано с "die", "dies", "must die" и "is dead", выглядит крайне потасканно, правда, с одним исключением:
• Из двух крайне дерьмовых неинтересных вариантов:

Возможно, мне стоит говорить больше, потому что чем дольше молчишь, тем больше это затягивает, и вообще даже мычать не хочется. 

p.s. Теперь, когда правила я уже знаю, а до получения прав еще месяц - я приверженец религии велосипедизма.

Сегодня было солнце, а я была счастлива, как давно не была.
Со мной в троллейбусе ехала девушка с мольбертом и прекрасно-надменным лицом. Она смотрела на меня своим колючим взглядом, быть может, как художник смотрит на объект, а, наверное, я смотрела на нее, как на художницу, с глазами, полными восторга.
Я как никогда остро чувствую необходимость любить. В разнообразнейших, самых абстрактных формах. И бросить все то слишком конкретное, что познавала годами до этого. Это чувство, как утреннее море, пододвигает сердце к ребрам.  

З.Ы. Каждый вечер жду в ящике письма латиницей. И каждый раз надеюсь, что это письмо будет больше предыдущего.